Подобно и первосвященники с книжниками и старейшинами и фарисеями, насмехаясь, говорили: других спасал, а Себя Самого не может спасти; если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдет с креста, и уверуем в Него;
(Матфея 27:41–42)
Насмешки не прекращаются и у подножия креста. Матфей пишет:
«Подобно и первосвященники с книжниками и старейшинами, насмехаясь, говорили: “Других спасал, а Себя Самого не может спасти! Если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдёт с креста, и уверуем в Него”» (ст. 41–42).
Чтобы почувствовать всю глубину этих слов, нужно задуматься: что вообще означает глагол спасать? В повседневной жизни он может иметь самые разные значения. Один человек скажет, что «спасать» — значит откладывать деньги на будущее. Другой подумает о спортсмене, который спасает команду удачным броском или защитой. Третий вспомнит о сохранении данных на компьютере. Но, конечно, насмешники у креста имеют в виду нечто иное.
Они говорят о том, что Иисус, по всей видимости, спасал других: исцелял больных, освобождал одержимых, кормил голодных, а иногда даже возвращал мёртвых к жизни. И всё же теперь, утверждают они, Он не может спасти Самого Себя. Следовательно, в их глазах Он не может быть истинным Спасителем. Даже признание того, что Он «спасал других», звучит здесь не как исповедание веры, а как язвительная насмешка. Они хотят сказать: «Вот Он — мнимый спаситель, который оказался бессильным в решающий момент».
Но, как и прежде, насмешники говорят больше, чем понимают сами. Матфей знает, читатели Евангелия знают, и Бог знает: в самом глубоком смысле, если Иисус хочет спасти других, Он действительно не может спасти Себя.
Чтобы это понять, нужно вернуться к самому началу Евангелия. Впервые тема спасения звучит уже в первой главе Матфея, когда ангел говорит Иосифу о младенце, Который должен родиться:
«И наречёшь Ему имя Иисус, ибо Он спасёт людей Своих от грехов их» (Мф. 1:21).
Имя Иисус связано со значением: «Господь спасает». Уже здесь Матфей открывает перед читателем суть всей миссии Христа. Он пришёл не просто учить, не только творить чудеса и не только явить Божью силу. Он пришёл, чтобы спасти Свой народ от грехов.
Именно в свете этого утверждения следует читать всё Евангелие. Если Иисус отождествляет Себя с Израилем, если побеждает искушения сатаны, если проповедует о Царстве, если исцеляет больных и изгоняет демонов, если подготавливает учеников к будущему служению, — всё это связано с Его главной миссией: спасти Свой народ от грехов. Он пришёл не только облегчить человеческие страдания, но и решить самую глубокую проблему человека — проблему вины, нечистоты и отчуждения от Бога.
Поэтому Матфей знает, читатели знают, и Бог знает: Иисус висит на кресте именно потому, что пришёл спасти Свой народ от грехов. Даже слова, сказанные Им на Тайной вечере, заранее раскрывают смысл Его смерти:
«Это есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф. 26:28).
Иными словами, Христос умирает не как жертва обстоятельств, а как Спаситель. Праведный страдает за неправедных, чтобы привести нас к Богу. Он отдаёт Свою жизнь как выкуп за многих.
Вот почему насмешка у креста приобретает поразительную глубину.
«Других спасал, а Себя Самого не может спасти».
На одном уровне эти слова звучат как издёвка. Насмешники видят лишь внешнюю сторону происходящего. Им кажется, что Иисус проиграл. Он не сходит с креста, не сокрушает врагов, не демонстрирует силу, которой от Него ожидают. Но на более глубоком уровне именно в этом и состоит истина: если бы Он спас Себя, Он не смог бы спасти других. Единственный путь ко спасению грешников — не избавить Себя от креста, а остаться на нём до конца.
В этом и заключается великая ирония. Насмешники думают, что разоблачают Его бессилие, тогда как на самом деле произносят истину Его искупительного служения.
Человек, который не может спасти Себя, — спасает других.
Одна из причин их слепоты в том, что они мыслят только в категориях внешней, физической возможности. Для них слова «не может спасти Себя» означают: Он прибит гвоздями, окружён солдатами, ослаблен страданиями и обречён на смерть. Им кажется, что крест удерживает Его силой.
Но те, кто знает, Кто такой Иисус, понимают: не гвозди удерживали Его на кресте. Не солдаты лишали Его возможности сойти. Не физическая слабость была последней причиной Его неподвижности. Его удерживала любовь — любовь к Отцу и любовь к грешникам. Его удерживало совершенное послушание воле Божией.
Тот, Кто в Гефсимании молился: «Впрочем не как Я хочу, но как Ты», не был пленником обстоятельств. Он был послушен до конца. Не внешняя невозможность, а внутренний святой нравственный императив не позволял Ему сойти с креста. Он пришёл исполнить волю Отца — и потому действительно не мог спасти Себя.
Современному человеку это трудно понять, потому что сама идея нравственной необходимости стала для нас чуждой. Мы живём в культуре, где самопожертвование часто кажется чем-то необычным, почти невероятным. Но Евангелие открывает иной мир — мир, в котором любовь к Богу и к ближнему сильнее инстинкта самосохранения.
Именно это мы видим в Иисусе. Его смерть — не поражение, а добровольное, святое, спасительное послушание. Он остаётся на кресте не потому, что бессилен, а потому, что верен. Он не спасает Себя, потому что спасает нас.
И в этом проявляется не только суть креста, но и сущность подлинного христианства. Библейская вера — это не просто система правил, не только внешняя религиозность и не набор моральных предписаний. Это преображение сердца. Благодать, явленная в кресте Христа, меняет человека изнутри. Мы начинаем желать того, чего прежде не желали: святости, послушания, угождения Богу. Мы учимся ненавидеть грех, который прежде любили, и любить праведность, которую прежде отвергали.
Конечно, в этой жизни всё это остаётся несовершенным. Мы слабы, непоследовательны, подвержены падениям. Но силой Духа Божьего в нас уже действует новая жизнь, новый внутренний закон, новое стремление к Богу. И потому крест Христа становится не только основанием нашего спасения, но и образом нашей новой жизни.
Вот почему христиане с благоговением созерцают эту двойную иронию креста:
человек, который не может спасти Себя, — спасает других.